то-то его не видно... - Юлия Львовна, - тотчас откуда-то
  выскочил Стасский, как чертик из табакерки. - Юлия Львовна, дорогая, по
  этому случаю нас посетила свежая мысль!
   Позвольте нам устроить сегодня торжественный праздничный ужин. И вы
  будете его украшением!
   Она слушала его спокойно, но Борис, наблюдая за ней отстраненно, заметил,
  как чуть дрогнули губы, стараясь удержать недовольную усмешку, и глаза чуть
  сощурились. Определенно, дама не любила Стасского, причем это чувство было
  настолько сильным, что не могло быть вызвано назойливостью бывшего
  гусарского поручика, его настойчивыми ухаживаниями. Корни этого чувства
  лежали гораздо глубже. Они встречались раньше... Чем он успел вызвать ее
  неприязнь?
   Борис все смотрел на нее, как на портрет. Все вокруг говорили, что она
  красива, но только сейчас он заметил, что это так и есть. Но красота ее была
  особого свойства - очень строгая, какая-то суровая. Такие женщины привыкли
  повелевать. Черты лица ее были безупречны, никакой самый строгий ценитель не
  нашел бы в них ни малейшего изъяна. Но от худобы и от перенесенных лишений
  они казались суше и строже.
   Услышав от Стасского о задуманном празднике, Юлия Львовна ничем не
  показала своего отношения, только легкая тень пробежала по ее лицу. Однако
  она ничего не возразила, сухо кивнула Стасскому, более приветливо - Борису и
  ушла.
   Борис проводил взглядом ее стройную высокую фигуру и, отвернувшись,
  встретил