надулся.
   Гости растерянно переглянулись. Борис Ордынцев повернулся к Стасскому и
  сказал ему вполголоса:
   - Вацлав, найдите себе другой объект для насмешек. Николай Иванович
  только из боя, он устал и не дал вам никакого повода для упражнений в
  остроумии.
   - О чем вы, Борис? - Стасский сделал круглые глаза. - Я и не думал ни над
  кем насмехаться, мое восхищение совершенно искренне.
   - Господа, - мягким красивым баритоном прервал перепалку Сильверсван, -
  не хочу показаться высокопарным, но все же я думаю, что сейчас не время
  ссориться между собой. У нас сейчас один враг, и враг такой страшный, что мы
  должны забыть любые разногласия и объединиться перед лицом красной
  опасности... - Да, да! - с деланной горячностью повернулся к моряку
  Стасский. - Все мы должны объединиться перед лицом этой, как вы правильно
  выразились, опасности - офицеры и интеллигенты, купечество и крестьяне,
  дворяне и... аптекари... Как вы правы, господин Зильбершван!
   - Сильверсван, - холодно поправил моряк.
   - Господа, господа! - Лейтенант Ткачев повысил голос и обвел взглядом
  присутствующих.
   Колзаков в это время взял в руки бутылку вина, ловко вывернул ножом
  плотную грушевидную пробку.
   - Господа, я хочу предложить вам тост... дело в том, что в этом году мне
  не пришлось отпраздновать Рождество. В это время в самом разгаре была
  эвакуация из Новороссийска... Форменный ад творился! Да, впрочем, что я вам
  рассказываю