коники,
  видно, привыкши - пьют да помалкивают. А ночевали-то как плохо у сторожа
  соляного... Войдя в горницу, Горецкий удивленно воззрился на мертвого
  поручика. Саенко перекрестился.
   - Батюшки! Что ж это? Упокойник у вас? Осколком, что ли, его убило?
   - Нет, - Борис помрачнел, - как ни странно, поручик Стасский
  скоропостижно скончался вчера вечером. Должно быть, разрыв сердца.
   - Что вы говорите? - удивленно взглянул на Бориса Горецкий. - Мне
  казалось, что уже несколько лет я сталкиваюсь только с насильственной
  смертью. Резаные, колотые или огнестрельные раны - вот и все разнообразие, а
  сердца, кажется, у всех выздоровели.
   Аркадий Петрович подошел к столу, на котором лежал покойник, и наклонился
  над телом. Он внимательно осмотрел лицо Стасского, присвистнул и осторожно
  расстегнул воротник мундира.
   Борис удивленно следил за действиями полковника. Горецкий внимательно
  оглядел шею трупа, затем обследовал его запястья. Наконец он поднял на
  Ордынцева крайне озабоченный взгляд и сказал негромко:
   - Этот человек не умер естественной смертью. Как большинство людей в наше
  время, он был убит.
   В дверях раздался приглушенный вскрик. Борис обернулся и увидел на пороге
  Юлию Львовну.
   - Как - убит? - испуганно проговорила она. - Почему вы знаете? Кто вы?
   - Полковник Горецкий, Аркадий Петрович, - представил Борис своего бывшего
  шефа. - А это - Юлия Львовна Апраксина.
   - Весьма рад знакомству, сударыня,