льный татарин. Открыв
  саквояж, Горецкий вынул оттуда мензурку, пузырек со спиртом и несколько
  пакетиков с порошками. Поставив мензурку на край стола, он влил в нее
  немного спирта и подсыпал содержимое трех пакетиков. Подняв взгляд на Бориса
  и Юлию Львовну, которые наблюдали за ним как зачарованные, Аркадий Петрович
  сказал:
   - Я не буду утомлять вас химическими подробностями своего эксперимента,
  скажу только, что полученный мной состав не изменит своего цвета, вступив в
  реакцию с обычной трупной тканью. Однако в том случае, если трупная ткань
  содержит алкалоиды, близкие стрихнину, к каким относится яд кураре и
  священный яд тунгусских шаманов, мой состав изменит цвет на
  красновато-бурый.
   С этими словами Горецкий слегка отогнул металлическим шпателем губу трупа
  и капнул на ее слизистую поверхность бесцветную жидкость из мензурки. Двое
  зрителей затаили дыхание. Капля жидкости на губе мертвеца запузырилась,
  будто вскипела, и отчетливо окрасилась в красно-бурый цвет.
   - Что и требовалось доказать, - профессорским тоном произнес Аркадий
  Петрович, выпрямляясь и поправляя пенсне.
   Юлия Львовна перевела дыхание и вполголоса проговорила, обращаясь к
  полковнику:
   - Вы утверждаете, что покойного Стасского отравили этим самым ядом?
   - Я уверен почти на сто процентов.
   - И яд, насколько я знаю, действует на организм человека очень быстро? -
  настойчиво спрашивала она.
   - Да, от пяти до пятнадцати