желания.
   - Далее, вчера вечером праздничный ужин, если можно так выразиться, не
  успел как следует начаться. То есть мы еще ничего не успели съесть, а только
  пили вино.
   - Не все, - вставили хором Борис и капитан Сильверсван.
   - Стало быть, яд был в вине, а Колзаков открывал бутылку.
   - Но если бы он наливал вино из отравленной бутылки, то пострадали бы в
  первую очередь мы с вами! - живо прервала Ткачева Юлия Львовна. - Мне он
  налил первой, а потом - вам. Но мы с вами живы, стало быть, в бутылке вино
  не было отравлено.
   - А вот вы, господин лейтенант, пили с ним из одного бокала.
   - Вот именно, но я - жив.
   - А он - мертв, - угрожающе проговорил Борис, - после того, как вы
  передали ему остаток вина.
   - Что вы этим хотите сказать? - Ткачев вскочил на ноги, уронив табурет. -
  Я выпил то, что налил мне Колзаков, выпил быстро, в отличие от Стасского, и
  передал бокал ему. Я действительно хотел с ним да и со всеми встретить мирно
  это так называемое Белое Рождество. - Он криво усмехнулся.
   - А мы вообще не пили вина и не прикасались к бокалу! - воскликнул
  Сильверсван. - Мы смотрели и слушали ерничанье Стасского и ждали, пока он
  отдаст нам пустой бокал... - Мда-а, тогда я попрошу, господа, чтобы каждый
  из вас по очереди уделил мне некоторое время, - сухо произнес полковник
  Горецкий. - Вы расскажете мне обо всех событиях вчерашнего дня. Могут быть
  важны любые детали, самые незначительные, поэтому я и хочу беседовать