Так получилось, он оказался ближе всех и взял бокал, потому что говорил
  тост, что-то про Рождество. А потом он подошел к Стасскому и сказал, что
  хочет с ним выпить из одного бокала, чтобы помириться, раз уж мы встречаем
  Рождество.
  
  ***
  
   - Вы точно видели, что Ткачев пил из бокала?
   - Это все видели, - ответил Борис. - Стасский на порыв Ткачева что-то
  ответил, засмеялся этак противно, но бокал взял и отпил глоток.
   - Вы ясно видели его лицо, оно никак не изменилось? - настойчиво спросил
  Горецкий. - Не было на нем ни удивления, не морщился он?
   - Знаете, - проговорил Борис, - у него на лице редко бывало приятное
  выражение. Так что в тот раз совершенно было непонятно, то ли ему вино не
  понравилось, то ли просто собирается очередную гадость сказать и настроение
  всем испортить. Мы, кстати, второе подумали.
   - Так, а с чего это Ткачев мириться со Стасским задумал, они разве
  ссорились?
   - Да, я как раз видел буквально перед вечеринкой, как они во дворе резко
  разговаривали. О чем - не слышал, но видно было, что разговор серьезный.
   - А вы за Ткачевым внимательно наблюдали, не мог он в бокал что-то
  положить?
   - Нет, - твердо ответил Борис, - он весь на виду был, тост произносил,
  все его слушали. Сказал, отпил половину и отдал Стасскому, а сам вообще
  отошел в сторону и в угол сел. А Стасский начал турусы на колесах разводить.
  Нарочно много говорил, чтобы мы злились и ждали. Из-за стола вставал, руками
  размахивал.