Один из бокалов он дал Юлии Львовне, второй взял со стола
  лейтенант Ткачев.
   Горецкий сделал на своих листах какие-то пометки и кивнул Сильверсвану:
   - Продолжайте, прошу вас. Что было дальше? Выпила ли вино Юлия Львовна?
   - Кажется, да, хотя я не вполне уверен, а вот Ткачев точно выпил половину
  бокала, а вторую половину предложил Стасскому.
   - Это не показалось вам необычным?
   - Да, пожалуй. Но Ткачев сказал, кажется, что-то вроде: "Я хочу с вами
  помириться и выпить из одного бокала..."
   - Значит, у них тоже была ссора?
   - Я не удивлюсь, если была: поручик, по-моему, перессорился со всеми. Но
  сам я их ссоры не видел.
   - И что же, Стасский согласился выпить с лейтенантом?
   - Да, согласился, хотя что-то при этом сказал... - Вы не помните, что
  именно?
   - Нет, не помню, какую-то колкость, как обычно.
   - Хорошо, уточним это позже. Скажите, вы действительно уверены, что
  Ткачев пил из этого бокала? Не могло случиться так, что он только сделал
  вид, что пьет?
   - Нет, ни в коем случае. Я стоял рядом с ним, ближе, чем сейчас к вам, и
  хорошо видел, как он пил... быстро, в один глоток он выпил половину бокала и
  передал его поручику.
   "Пока все сходится, - думал полковник, - два человека совершенно
  одинаково описывают вчерашние события".
   - И что же поручик? Он допил оставшееся вино?
   - Да, но он пил его очень медленно, понемногу, маленькими глотками, и при
  этом говорил, говорил... - О чем же?
   - Он обвинял