рецкий.
   - Точнее, не высказывание. Он предложил мне гнусное пари. Ну,
  естественно, я вспылил... Но это не значит, что я отравил его!
   - Конечно, голубчик, конечно, - постарался успокоить Бориса полковник, -
  отравление - не в вашем стиле. Кроме того, оно совершенно не подходит к
  этому случаю. За оскорбление дамы можно стреляться, драться, но не
  отравить... Давайте-ка лучше мы с вами просмотрим мои записи. Может быть, вы
  вспомните что-нибудь существенное, что мне пока еще неизвестно.
   Но ничего особенно существенного полковнику от Бориса добиться не
  удалось, кроме точного пересказа вчерашней его ссоры со Стасским, из чего
  Горецкий сделал правильный вывод, что Юлия Львовна со Стасским были знакомы
  раньше и что знакомство это Юлия Львовна вспоминает с неудовольствием и
  продолжать не стремилась.
   Горецкий внимательно посмотрел на Бориса и понял, что больше тот про Юлию
  Львовну ему ничего не расскажет. Полковника очень заинтересовала эта
  женщина. Было в ней что-то необычное. Но беседу с нею он решил оставить на
  закуску, а пока попросил позвать к нему лейтенанта Ткачева.
   Лейтенант был спокоен, приветлив, глаза его глядели чуть насмешливо, но,
  возможно, это просто было свойством характера. Он слово в слово повторил все
  события, случившиеся на вечеринке, его рассказ ни в чем не противоречил
  рассказам остальных офицеров. Во время беседы он иногда задумчиво пощипывал
  бородку.
   - Какое у вас впечатление