дя перед собой невидящими глазами, потемневшими от
  нехороших воспоминаний.
   - Кормили отвратительно, воду пить давали сырую... Ох и переболели мы
  все!
   Чем только можно: и лихорадкой, и чирьями, и лишаем каким-то от грязи.
  Животом мучились все поголовно... Вот только тифом почему-то никто не
  заразился - видно, не водились в том гиблом месте тифозные вши. Я не слишком
  подробно рассказываю?
   - спохватился Колзаков и смущенно улыбнулся.
   - Продолжайте, Николай Иванович, очень интересно, - благожелательно
  проговорил Горецкий.
   "Интересно ему, - с неожиданной злобой подумал Борис, - интересно
  слушать, как люди в плену заживо гнили. Как ту, царскую, войну не сумели
  правильно вести, так и эту полностью проиграли. Эх, собрать бы всех
  генералов-подлецов да и посадить в такое Гиблое Болото, может, там бы они
  поумнели!"
   - Ну, - продолжал Колзаков, - по-разному там люди проявлялись. Жизнь
  тяжелая, лишения, опять же - общий настрой. Вначале-то ждали, что разобьют
  проклятых австрияков, наши наступали. А потом, когда наступление
  провалилось, поняли, что ждать нечего, тут народ стал духом падать. Там,
  знаете, сразу видно: как перестал офицер мыться-бриться, на нарах целый день
  лежит, в потолок смотрит, так жди, что либо на товарищей бросится, либо
  вообще в отхожем месте повесится.
   - Бывало и такое? - поднял брови Горецкий.
   - За все время три случая было, - вздохнул Колзаков. - Конечно,