стал замечать, что неспокойно как-то вокруг. Мы в секрете
  держали наши планы - боялись, что кто-то предаст, бывали случаи... Люди, как
  я говорил, по-разному лишения переносят. В общем, решились мы, и однажды
  ночью, когда был сильный дождь, все семеро пролезли под стеной барака и
  потихоньку пробрались через двор. На проволоку бросили шинели и перебрались
  А после слышим - шум, топот, тревога. Не то кто-то нас предал, сообщил
  австриякам, не то сами они спохватились. Мы все врассыпную - и бежать. Уж не
  знаю, кто еще ушел, а только на рассвете мы с поручиком на берегу реки
  оказались. И тут-то нас и нагнали солдаты с собаками. Один выход - реку
  переплыть, чтобы от собак отвязаться. А на дворе ноябрь месяц, вода
  холодная, да мы еще уставшие и в одежде. Как я доплыл - не могу вспомнить. А
  Богуславского подстрелили, а может быть - сердце не выдержало в холодной
  воде или плавал он плохо, но только стреляли австрияки, стреляли - а потом
  перестали, под воду он ушел. Так и погиб... царствие небесное. - Колзаков
  перекрестился и надолго замолчал.
   - И вы, стало быть, там, под орехом, все это в подробностях Юлии Львовне
  пересказали?
   - Я? - встрепенулся Колзаков. - Что вы! Я - нет... Но все же пришлось
  кое-что вспомнить... Она хорошо держалась, сказала, что надежды жениха живым
  найти у нее давно уже не осталось. Ну, я и сказал ей твердо, что погиб он,
  что я сам видел.
   Да и про то, как в плену жили... кое-что, коротко.