что он ничего не
  рассказывал полковнику Горецкому о прошедшей ночи, а если старый лис сам о
  чем-нибудь догадался, то пусть и остается со своими догадками, от Бориса и
  от нее он ничего больше не добьется. То, что произошло прошлой ночью,
  касается только их двоих, и нечего несносному полковнику совать нос в чужие
  дела. Борис вздохнул и отвернулся. Светлые волосы, этот поворот головы...
  Сердце сдавила привычная тоска.
   - Господин полковник, вы удовлетворены моим рассказом, - подчеркнуто сухо
  спросила она, - могу я быть свободной?
   - Да, конечно, но вы не рассказали мне, что вы думаете по поводу
  лейтенанта Ткачева?
   - Я мало общалась с ним во время пути. А потом уже здесь видела, что он
  со Стасским тоже на ножах. Стасский умел и любил говорить людям
  отвратительные вещи. Так и с Ткачевым: когда он после тоста подошел к
  Стасскому и просил выпить с ним из одного бокала в знак примирения и того,
  что все их разногласия забыты, Стасский усмехнулся так неприятно и сказал,
  что побоялся бы пить с ним из одного бокала, но раз Ткачев уже отпил, то он
  тоже отважится. Странно, он как будто предчувствовал, что его отравят... -
  удивленно произнесла Юлия Львовна.
  
  ***
  
   - Вы точно помните, что он так сказал? - заинтересовался Горецкий. - Вы
  хорошо слышали?
   - Ну да, я сидела с бокалом, а Стасский все вертелся возле меня, и когда
  лейтенант подошел, они оказались рядом. И Стасский ответил на предложение
  выпить...