вам приходился аптекарь Зильбершван?
   - Двоюродным дядей, черт бы его побрал! - воскликнул капитан. - Не такое
  уж близкое родство... Просто уже давно наша ветвь пишется как Сильверсваны.
  А Стасский был тоже из Вильно, он, разумеется, всю историю знал. Так и ждал
  я, что он начнет взахлеб рассказывать, да еще при Юлии Львовне!
   - И решили Стасского устранить? - невинно задал вопрос Горецкий.
   - Ах, оставьте! - Капитан закричал, как кричал он, должно быть, в шторм
  на своей канонерке. - Я его терпеть не мог, это верно, но не боялся. Ну,
  рассказал бы он, посмеялся бы надо мной еще раз, а что еще он мне сделать
  мог? Да стал бы я из-за такого мелкого мерзавца грех на душу брать! А что
  вам сразу не рассказал, то виноват, струсил. Думаю - аптекарь, яд, - сразу
  меня и заподозрят.
   - Ну что ж, Орест Николаевич, я все понял, спасибо вам за разъяснение, -
  вздохнул Горецкий, - вы свободны.
  
  ***
  
   Похороны устроили под вечер. Два солдата вырыли могилу неподалеку от
  татарского кладбища, положили тело в самодельный дощатый гроб и забили
  крышку.
   Капитан Сильверсван прочел молитву и сказал несколько слов о том, что все
  мы смертны и что нельзя об этом забывать. Помолчали немного, всем было
  неловко.
   - Давайте, ребятушки! - махнул Колзаков солдатам с лопатами.
   Земля гулко стучала о крышку гроба. После солдаты поставили грубо
  сколоченный крест и ушли. Полковник Горецкий в похоронах участия не
  принимал, Саенко тоже