и следовало ожидать, на земле лежал
  лейтенант Ткачев. Был он, по-видимому, тяжело ранен, хриплое и неровное
  дыхание еще вздымало его залитую кровью грудь. Горецкий встал на колени,
  расстегнул китель и осмотрел страшную ножевую рану. Ткачев застонал, глаза
  его закатились, он судорожно дернулся и затих.
   - Мертв, - констатировал полковник. - Зарезан. Думаю, он убит из-за
  этого.
   - Горецкий осторожно вытащил из-за пазухи лейтенанта увесистый замшевый
  мешочек, залитый кровью.
   - Что это? - удивленно спросил Сильверсван.
   Горецкий развязал шнурочки и высыпал на ладонь горсть сверкающих,
  переливающихся, разбрасывающих искры живого многоцветного огня камешков.
   - Бриллианты, - невозмутимо сообщил Аркадий Петрович, - они и были
  причиной всех убийств.
   - А кто же эта женщина? - Борис развернулся и быстро зашагал ко второму
  телу, лежавшему неподалеку.
   Женщина стонала и пыталась уползти в кусты.
   - Я не уверен, что это женщина, - сказал Горецкий, нагоняя Бориса, - вы
  обратили внимание, как она бежала? Женщины так не бегают, они привыкли
  носить длинное платье и бегут мелкими шажками, а эта... этот человек все
  время спотыкался, видно было, что платье ему мешает.
   Действительно, наклонившись к лежащему человеку и сдернув кисею с лица,
  Борис увидел короткие усики и маленькие близко посаженные глаза.
   - Старый знакомый! - произнес Горецкий. - Рад видеть вас в таком
  беспомощном состоянии, товарищ