кинула шаль и босиком пробежала
  в сени, чтобы отпереть дверь. Он вошел - сильный, большой - и сразу же
  схватил ее жадно за плечи, прижался к лицу.
   - Подожди, не шуми, хозяйку разбудишь! - отбивалась Леля.
   Они тихонько прошли на ее половину - две крошечные комнатки, заставленные
  мебелью, и там Салов, скинув шинель, впился в Лелины губы жадным поцелуем.
   - Пусти, мне больно! - Она оттолкнула его и запахнула шаль на пышной
  груди.
   Босым ногам стало холодно на полу, она вздрогнула и присела на узкий
  продавленный диван. Салов же продолжал оживленно двигаться по крошечным
  комнаткам, ему не сиделось на месте, И хоть мартовские ночи были холодны, а
  он пришел без шапки в распахнутой шинели, Леля ощутила, как от него исходят
  жаркие волны возбуждения. Пахло от него ночью, табаком, крепким мужским
  потом и еще чем-то сладковатым и непонятным.
   - Водки дай! - требовательно произнес он, наконец остановившись.
   - Ты еще ночью ко мне ходить будешь, чтобы водку трескать? - возмутилась
  Леля. - А ну... - Она замахнулась, но Салов перехватил ее руку.
   - Все, Леля, дело сделано, - проговорил он непонятные слова, - вот,
  смотри. - Он бросил на стол толстую пачку денег.
   - Это - мне? - растерялась Леля. - Откуда у тебя столько?
   - Много будешь знать - скоро состаришься! - захохотал он, и у Лели язык
  не повернулся напомнить ему про злобную хозяйку.
   Она вскочила с дивана, накинула шелковый халат, на ощупь кое-как
  пригладила