и почти бегом побежала по улице, сжав зубы.
   "Убийца! - стучало у нее в голове. - Я живу с убийцей".
   Перед глазами стояла его короткопалая ладонь, выпачканная коричневой
  засохшей кровью. По сторонам Леля не глядела и не оглядывалась, иначе
  заметила бы кравшегося за ней Салова.
   После ее поспешного ухода Салов вскочил с кровати, посмотрел в окошко,
  прикрывшись занавеской, и, заметив, что Леля вышла за ворота, мигом оделся -
  сказалась военная выучка. Он поискал глазами деньги, понял что эта сука
  успела их спрятать, выругался нехорошо, сунул в карман пистолет и выбежал за
  калитку как раз в то время, когда женская фигура в шляпке с вуалью повернула
  на Елизаветинскую. Салов бросился бежать по переулку, потому что испугался,
  что Леля на Елизаветинской возьмет извозчика и тогда поминай ее как звали.
  Почему он следит за своей сожительницей, он и сам бы не мог объяснить,
  просто ему очень не понравился ее взгляд сегодня утром. В Лелином взгляде
  был страх, а также отвращение.
   "С чего это она завелась с утра пораньше?" - недоумевал Салов, прибавляя
  ходу. Кроме этого, Антон Борщевский позавчера на заседании подпольного
  комитета сумел заронить в его голову некоторые подозрения. Действительно,
  Леля всегда интересовалась его, Салова; делами и сумела-таки, стерва,
  выведать, что он работает в подполье.
   Справедливости ради, следует заметить, что Леле не понадобилось приложить
  к этому много сил, потому что Иван Салов, когда