ь.
   На стук никто не ответил, хотя внутри дома слышалось какое-то движение,
  пару раз приподнялась занавеска. Пристав постучал гораздо решительнее. Ему
  самому сделалось любопытно, что за люди живут в этом доме и почему они не
  открывают дверь полицейскому.
   Он снова постучал и зычным голосом крикнул:
   - Откройте, полиция!
   Когда и эти решительные меры не привели к желаемому результату, пристав
  достал свой знаменитый удивительно переливчатый свисток и засвистел так, что
  с соседской крыши посыпалась черепица, а у железнодорожной вдовы Олимпиады
  Самсоновны Зюкиной заложило правое ухо.
   Когда на свист сбежались значительные полицейские и вспомогательные силы,
  выломали дверь и обследовали подозрительное жилище, сотрудников подпольной
  типографии уже и след простыл.
   Однако найденный типографский станок, печатные формы и пробные оттиски
  листовок, брошенные за ненадобностью, однозначно говорили о криминальном
  характере творившихся здесь дел. Железнодорожная вдова мало что поняла, но
  пришла к выводу, что соседи ее больше беспокоить не будут и ничто не
  угрожает в дальнейшем ее заварным булочкам, бланманже и воздушному пирогу
  а-ля буше.
   Пристав Семикуров, почувствовав политический запашок обнаруженного
  вертепа, вдовицу поскорее отправил восвояси. Правда, и самого Семикурова
  очень скоро отправили заниматься обычными делами вроде битвы греков с
  татарами подъехавшие чины из военной контрразведки.
   Семикуров тяжело