то-то хуже всего!
   Подскочил половой и склонился вопросительно:
   - Еще изволите водочки?
   - Поди прочь! - очнулся Салов от тревожных мыслей. - Не до водки тут.
   Действительно, следовало хорошенько поразмыслить на трезвую голову.
   Думать, однако, Иван Салов не очень любил, да у него и неважно это
  получалось, поэтому, просидев в трактире еще час, он решил все же идти к
  Лельке на квартиру и поговорить с ней серьезно. Припугнуть, отлупить
  хорошенько и забрать деньги.
   Идти нужно открыто, пусть те, из контрразведки, думают, что он ни о чем
  не подозревает. А уж когда в кармане будут лежать три тысячи, то можно и в
  бега податься, с деньгами-то оно надежнее... Его сожительница была дома,
  вешала во дворе выстиранное белье. Салов распахнул настежь калитку и
  остановился на пороге. Леля кинула на него взгляд украдкой и вдруг
  сообразила, что он все знает. Он не сказал ей об этом ни слова, но интуиция
  кричала ей, что сейчас он будет ее убивать. Заорать, выскочить на улицу? Не
  успеть, он стоит у калитки.
   - Ты где был? - Она постаралась; чтобы голос звучал как можно спокойнее.
   Он не ответил, но одним прыжком оказался вдруг рядом с ней, грубо схватил
  за руку и потащил в дом. Леля испугалась: хозяйка ушла на базар, в доме
  никого, он зарежет ее как курицу... В комнате он схватил ее за плечи и
  тряхнул так, что клацнули зубы.
   - Сука, - выдохнул он, - какая же ты сука... Совсем близко она видела его
  выпученные