глаза, в которых разглядела бешеный гнев и еще страх - жуткий
  страх. Он боится, поняла Леля. И от страха может ее убить, потому что скоро
  станет совершенно неуправляем.
   Она не делала никаких попыток к сопротивлению, но посмотрела на него как
  могла твердо.
   - Я тебя убью, убью, - повторял он как в трансе.
   Он сжал руками ее шею, но вдруг вспомнил про деньги.
   - Где деньги? - заорал он и наотмашь ударил ее по лицу.
   - А ты знаешь, что, как только ты выйдешь отсюда, тебя тотчас же схватят
  и отвезут в контрразведку? - с трудом выговорила она разбитыми губами. - И
  что там все знают про твою работу в подпольном комитете, а за это полагается
  расстрел?
   - Врешь! Я еще ничего не сделал! - заорал он срывающимся голосом.
   - Да? А получение оружия по фальшивым документам? А убийство купца
  Селиванова? - Она показала ему развернутую газету, где сообщалось, что нынче
  ночью неизвестные преступники зарезали и ограбили коммерсанта Прохора
  Селиванова.
   - Ты пришел ко мне ночью прямо после убийства, - продолжала Леля, - а
  утром хозяйка шинельку-то твою окровавленную тоже видела, - соврала она. - А
  также сам ведь говорил, что в вашем подполье ты вроде начальника по военной
  части. А за все по совокупности уже повешение полагается! Значит, убьешь
  сейчас меня, а как только выйдешь из этого дома - так, считай, что сделал
  первый шаг на эшафот.
   - Ты... - Он грязно выругался и отпрянул от нее.
   Леля отошла подальше. Щека болела, но она