ситуация
  незаметно выходит из-под контроля, зло покосился на матроса и сказал:
   - Ты, Кипяченко, хоть и проверенный товарищ, но очень легко поддаешься на
  мелкобуржуазную пропаганду. Ты вспомни, он же сам признавался, что состоял в
  левых эсерах! А это ведь самая что ни на есть мелкобуржуазная партия. Не дай
  ему зубы заговорить. Ты вспомни, что после его появления у нас провал за
  провалом, - и, не давая Борщевскому времени снова прибегнуть к своему
  красноречию, товарищ Макар крикнул:
   - Давай, Салов, вали! Как договаривались!
   Салов, равнодушный к ораторскому мастерству приезжего товарища, кинулся
  сзади на Борщевского и накинул ему на шею заготовленную заранее удавку из
  рояльной струны. Тонкая струна врезалась в горло, прочертив мгновенно по
  коже ровную алую линию. Борщевский схватился руками за шею, стараясь
  ослабить страшную железную петлю. Он пытался схватить Салова за руки, но это
  никак ему не удавалось. Макар же тем временем, вытащив из кармана небольшой
  ладный браунинг, суетливо переступал перед Борщевским, испуганно и вместе с
  тем злорадно следя за его попытками вырваться и приговаривая:
   - Так его, Салов, так его, оппортуниста! Так его, провокатора! Учить он
  нас будет конспирации! Учить будет подпольной работе! Так его, дави гада,
  Ваня!
  
  ***
  
   Матрос Кипяченко, растерянно переводе взгляд то на злобно суетливого
  Макара, то на Борщевского, из последних сил бьющегося в сильных руках
  душителя, порывался