часового ли нашего сняли.
   - Тебе, наверное, показалось, - отмахнулся председатель.
   Но в сенях затопали сапоги, и в окне появилась голова юнкера.
   - Именем закона вы... - крикнул юнкер, но Кипяченко выстрелил в него из
  маузера.
   Дверь затрещала под ударами.
   Товарищ Макар торопливо собрал со стола все бумаги, протоколы заседаний
  комитета и поджег их. Дверь рухнула, и в комнату ворвались юнкера под
  командой полного круглолицего штабс-капитана.
   - Военная контрразведка! - крикнул офицер. - Вы все арестованы!
   - Ша! - ответил ему Кипяченко и начал палить из маузера.
   Юнкера, отступив к дверям, ответили дружным огнем. В небольшой комнатке
  началось форменное столпотворение. Ничего не было видно, потому что товарищ
  Макар, собирая бумаги, уронил лампу, и теперь комната освещалась только
  колеблющимся пламенем горевших на столе бумаг.
   Все произошло слишком быстро, люди метались в замкнутом пространстве,
  оглушенные, ошарашенные, задыхающиеся. Подпольщики пытались отстреливаться.
   Штабс-капитан, раненный Кипяченко в плечо, прислонился к притолоке и
  навел наган на товарища Макара, тщательно прицелившись. Но, прежде чем
  грянул выстрел, Тоня Шульгина бросилась вперед и закрыла председателя своим
  телом. Она успела это сделать, потому что с самого начала заседания смотрела
  только на него одного, и когда ворвались контрразведчики, не отрывала от
  него взгляда.
   Пуля из нагана попала ей ниже ключицы, на светлом платье