ля после вчерашнего разговора, чувствовал себя виноватым из-за того, что не может сообщить властям, как все было на самом деле на улице Радлова, а теперь ищут трех, в общем-то, ни в чем не повинных женщин. Идти в милицию и свидетельствовать там против Ольги Свирской он не мог, потому что этим нанес бы вред клиенту. Пришлось бы раскрывать все фамилии, а этого делать никак нельзя, иначе, кто же потом будет обращаться в агентство?
   Главное условие - полная конфиденциальность. Если же уволиться из агентства и идти в милицию просто как частное лицо, то как бы на него самого не навесили убийства, ведь он тоже был в той злополучной квартире.
   Он решил выжидать, а пока понаблюдать за дамами. Если у них будут неприятности с милицией, он обязательно вмешается. Но сегодня, когда он увидел, как Ирина испугалась милицейской машины, он не выдержал и подошел. Он боялся, что она сделает какую-нибудь глупость, побежит, закричит или упадет в обморок, но похоже, что это он сделал глупость, подойдя к ней. Потому что дама, судя по всему, вполне владеет собой и способна сама за себя постоять. Он устыдился того чувства жалости, которое охватило его вечером в субботу, когда он, увидев, как те двое поспешно выбежали из Ирининой парадной, заподозрил неладное и поднялся на седьмой этаж.
   На звонок в ее квартиру никто не отозвался, тогда он заглянул на лестничный балкон. Она лежала там без сознания, сжавшись в комочек, абсолютно беззащитная.
   Надо было оставить ее там, подумал он, она и сама бы очухалась. С такими женщинами никогда ничего не случается.
   - Я бы мог вам помочь, - нерешительно начал он, - дело в том, что я видел вас тогда ночью на улице Радлова.
   - И что же? - высокомерно, как показалось Ивушкину, а на самом деле с замирающим сердцем спросила Ирина. - Если вы видели меня там, то видели и многое другое, значит, вы знаете, что я не виновата. Почему же