понял, что за взрывы гремели здесь час назад: в очередной раз памятник
  Пушкину взрывали боевики из "Сталинского союза российской молодежи". И
  снова у них ничего не вышло: фигура была цела, только слетела с
  постамента, да обвалились столбики, на которых были укреплены цепи.
  Рабочие уже зацепили поэта краном и втягивали на место, бетонщики
  ремонтировали столбики.
   - А кто ж то заделал? - спросила Юля. Она, чем ближе к концу шла
  ночь, задавала все более простые и бесхитростные вопросы - видимо, даже
  для такой несложной нервной организации ночная прогулка по столице
  оказалась слишком серьезным испытанием.
   - Твои верные сталинцы, - раздраженно ответил я. Все более дурные
  предчувствия мучили меня этой ночью, и возникала уверенность, что
  нынешними ночными встречами мои неприятности не кончились. - Твои сталинцы
  и патриоты...
   - А за шо? - изумилась она. - Это ж Пушкин или кто?
   - А за то, - уже в бешенстве рявкнул я, - что с государем императором
  враждовал, над властью смеялся - раз, в семье аморалку развел - два,
  происхождение имел неславянское - три! Мало тебе? Им достаточно...
   - А шо ж неславянское, - еще больше удивилась она, - он разве
  еврейчик был?
   Я не нашелся, что ответить.
   - В метро пошли, - сказал я, - А то на улице без оружия долго не
  проходим...
   - А в метро там спокойнее? - спросила она. Видно, после всех
  переживаний она просто не могла замолчать.