первом вагоне танцевали. Музыка была не слышна, и беззвучный танец
  был так страшен, что Юля взвизгнула, как щенок, и отвернулась, спрятала
  лицо... Среди танцующих была девица, голая до пояса, но в старой
  милицейской фуражке на голове. Были два совсем молодых существа, крепко
  обнявшиеся и целующиеся взасос, у обоих росли редкие усы и бороды. Был
  парень, у которого гладко выбритая голова, окрашенная красным, поверх
  краски была оклеена редкими серебряными звездами. Он танцевал с девушкой,
  на которой и вовсе ничего не было, даже фуражки. На правой ее ягодице был
  удивительно умело вытутаирован портрет генерала Панаева, на левой -
  обнаженный мужской торс от груди до бедер, мужчина был готов к любви...
  Когда девушка двигалась, генерал Панаев совершал непотребный эротический
  акт. Заметив, что поезд проезжает освещенную станцию, девушка повернулась
  так, чтобы вся живая картина была точно против окна, и начала крутить
  задницей энергичнее... И еще там, конечно, танцевали люди в цепях, во
  фраках, в пятнистой боевой форме отвоевавших в Трансильвании десантников,
  в старых костюмах бюрократов восьмидесятых годов, в балетных пачках, даже
  в древних джинсах... Посередине танцевал немолодой человек в обычном,
  довольно модном, но явно фабричного отечественного производства фраке.
  Выражение лица его было - сами скука и уныние, но нетрудно было
  догадаться, почему его приняли в эту компанию: именно он и держал на плече
  какой-то дорогой