ся наша паршивая интеллигенция, так
  ненавидели, рухнула. Бесповоротно рухнула, навсегда. Аномалия,
  умертвлявшая эту страну почти век, излечена, лечение было единственно
  возможным - хирургическое... Ну, и вы полагаете выжить после операции? Да
  и сама операция хороша, а? Госпитальная хирургия: кровь, ошметки мяса,
  страх и никакого наркоза, заметьте...
   - Если вам так уж полюбился ваш убогий образ, то отвечу, - я
  привалился к облупленному кафелю стены перехода, достал табак, стал
  сворачивать. - Извольте: мы начали лечение. Длительный, сложный курс
  терапии. Но последовательности не хватило. А в девяносто втором -
  метастаз: его превосходительство генерал Панаев. Это - верная смерть. Что
  же - прикажете ждать, пока этот рак страну сожрет ? Или все же хирургия?
   - Варварство и идиотизм, - презрительно скривился собеседник. И я
  вдруг понял, с кем имею дело. По выговору, по всей манере... Вот и
  встретились! Теперь я уже не смогу отрицать - эта старомодная привычка
  строить фразу, этот свободный жест, забытые в стране слова... - Варварство
  и идиотизм, - повторил он. - Как и собственно и отечественная медицина.
  Все на уровне каменного века. А разве лучше умереть зарезанными, чем
  естественно? По-моему, вам еще час назад представлялась возможность лечь
  под нож, но вы постарались ее избежать...
   - И вы?.. - удивился я.
   - Едва ноги унес, - вздохнул он. И засмеялся мягким дворянским
  смешком.