по ночам ездят? А вам, смутьянам книжным, все мало, все
  мало! Подстрекаете, подталкиваете... Ату его, он сталинист! Гоните его, он
  консерватор! Ну, прогнали консерваторов, а они-то - кон-сер-ва-торы! То
  есть хотели, чтобы оставалось все, как было, чтобы хуже не стало...
  Дождались операции? Ну, теперь крови не удивляйтесь, особенно своей.
  Живой-то орган кровоточит сильнее...
   Злым щелчком он выбросил свой окурок, помолчал... Я докуривал
  сигарету тоже молча, забытый восхитительный вкус настоящего табака сбивал
  мысли.
   - Ладно, - вздохнул он, - что теперь говорить... Да вы ведь и
  согласны со мною, я же вижу. Так что, если захотите изменить свою жизнь, -
  милости прошу. Помогу, чем сумею. Найти меня несложно... - небрежным
  движением он сунул в карман моей куртки твердый бумажный прямоугольник. -
  Здесь и телефон, и адрес. На всякий случай по телефону себя не называйте,
  просто попросите, кто подойдет, о встрече в известном месте. Это значит -
  я буду вас ждать здесь же, в первую после звонка ночь, вот в такое же
  время... Засим - желаю здравствовать.
   Он повернулся и пошел к дальней лестнице перехода. Из-под пальто его
  были видны вечерние брюки с атласными лампасами и лакированные туфли,
  вовсе неуместные ночью в районе Страстной.
  
  
   - Тут вы, конечно, немного перегнули, Юрий Ильич, - сказал Игорь
  Васильевич и, как обычно, засмеялся. - Женщину под пистолетом гнать не
  стоило. Тем более и пистолет-то... купленный.