ленный. А вы знаете, у кого, кстати,
  вы его купили?
   - Дезертир, - сказал строгий Сергей Иванович. - Совершенно точно
  дезертир и, как он же сам признался, расхититель военного имущества. Зря
  вы рисковали, Юрий Ильич, зря...
   - Мы вас, если что, конечно, в обиду не дадим, позвоним или подъедем,
  если нужно, - сказал Игорь Васильевич. - Но другому бы пришлось
  отвечать...
   - Вот и не нужно за меня заступаться, - упрямо сказал я и придавил
  сигарету в пепельнице. На этот раз мы сидели уже не в гостиничном номере,
  а в какой-то квартире в одном из старых, давно вышедших из-под
  капитального ремонта домов на Садовой. Квартире была полупустая, только
  большой холодильник шумел в прихожей да в углу большой комнаты стояли два
  казенных кресла, низкий столик и диван с одним отломанным валиком. Окна
  были завешаны желтыми газетами, сквозь газеты лупило солнце... Но
  пепельница на столике, естественно, имелась. - Нет уж, не надо меня
  защищать, прошу вас...
   - Да как хотите, Юрий Ильич, - воскликнул Игорь Васильевич, - как
  хотите, мы ж понимаем, что вы человек самостоятельный, независимый,
  смелый, талантливый, гордый, неподкупный...
   - И вообще, - закончил Сергей Иванович, который от раза к разу
  становился все строже и строже, все важнее и важнее, покрикивал и на Игоря
  Васильевича, и на меня. - Но теперь вопрос другой: ну, прогнали вы эту...
  даму. И дальше что? Почему же вы дальше не писали, а, Юрий Ильич?