вляете?
   - Представляю, - сказал я, и мы все втроем засмеялись. Хорошо так
  засмеялись, понимая друг друга...
   - Вот я и говорю, - сквозь смех произнес Игорь Васильевич, - если у
  вас адресок и телефон этого... ну, который вам предлагал кое-что... если
  остались, вы поделитесь, вам же и легче будет...
   - Это ж ведь он и есть, - сокрушенно вздохнул Сергей Иванович, -
  экстраполятор ихний. Причем тесно связанный с ихними пресловутыми
  редакциями. С нашими, извиняюсь, коллегами по ту сторону исторических
  баррикад. Он только числится экстраполятором, а на самом деле имеет звание
  старшего редактора. Его уже один раз выдворяли даже.
   - Действительно, - я ляпнул и остановился. Действительно...
   - Что действительно? - Сергей Иванович быстро встал с дивана, на
  уголке которого он по обычаю устроился, подошел ко мне вплотную, нагнулся
  - почти лицом к лицу. Пацан этот быстро повзрослел. Губы у него уже были
  не такие пухлые, а толстые щеки стали обвисать, он был все так же важен,
  но уже совсем не смешон. - Что действительно? Говорите!
   - Я его вроде и раньше видел... - мямлил я. - Довольно известный
  экстраполятор... Представляет здесь какой-то институт. Не помню...
   - А мы помним! - Игорь Васильевич тоже склонился ко мне, два этих
  лица теперь были так близко к моему, что черты их даже искажались. -
  Помним: Николай Михайлович Лажечников, потомок эмигрантов, Николас Лаже,
  представитель института экстраполяции Европейского