легко. И,
  конечно же, брюки она надела старые! Вот порвутся здесь на третий день,
  что будем делать тогда?.. Но объяснить ей это было невозможно.
   - Давай пойдем... - она показала туда, где у края площади уже
  собиралась небольшая толпа. Там вывешивали сегодняшние "Ведомости".
  Времени у нас уже оставалось немного, но на минуту мы подойти могли.
   Однако протиснуться к газете не удавалось. Стоящие сзади
  переговаривались:
   - Что там сегодня?
   - Вроде ничего интересного... Только, говорят, "Тайная биография
  генерала" сильная...
   - Так и называется? Ну, они дают...
   - Подумаешь, называется... Они там пишут, что он в партии состоял!
  Раскопали... Вроде только в девяностом вышел... Даже в райкоме каком-то
  работал.
   - Не может быть... Кто б им позволил такое писать... А еще что?
   - Отрывок из старой какой-то рукописи. Не то в восемьдесят восьмом
  написано, не то в шестьдесят восьмом... А, говорят, сильно написано, как
  будто вчера, про нас... "Невозвращенец" называется, что ли...
   - А написал кто?
   - Не помню...
   Пробиться к газете я так и не смог. Да мне и не очень хотелось: я
  точно знал, о каком отрывке речь.
   - Ну, наслушалась? - я взял жену под руку. - Пошли, пошли, нечего
  здесь больше делать.
   Мы прошли к Тверской метров десять, когда я понял, что и на этот раз
  я ухватил счастье за самый последний, ускользающий поручень. Позади
  раздался шум, мы обернулись...
   Толпа