на
  по какой-либо причине не переломится, то всадит пару килограммов свинца - и
  проблема будет решена.
   И еще подумал, что теперь он, по всей видимости, должен будет испытывать
  не только ее страхи, но и радость, и даже любовь. Не успел он это как
  следует переварить, как на него опять накатило. Ни с того ни с сего он начал
  испытывать к себе что-то вроде легкого снисхождения, смешанного с
  сексуальным влечением. При этом никаких видимых образов в его сознании не
  возникало. Просто он почему-то считал, что неплохо бы переспать с таким
  красавцем, как он, и при мысли об этом в нем поднималась волна горячей
  страсти. Он стиснул зубы и до боли сжал кулаки, чтобы тут же не наброситься
  на самого себя и каким-то образом не изнасиловать. Надо же, лихорадочно
  думал он, ожидая, пока пройдет приступ Светиных, как он догадался, чувств к
  нему, как она на него запала! Наверное, он ей действительно понравился как
  мужчина.
   Но эта мысль недолго тешила его самолюбие - похоть вдруг резко сменилась
  сомнением в своих силах. Ему даже захотелось рвать на себе волосы от
  отчаяния, что он не справится, где-то ошибется, позарится на более выгодное
  предложение и продаст ее душу кому-то, ибо слишком уж сильно любит деньги. И
  он опять понял, что это ее сомнения относительно его честности и выдержки. И
  гордость взыграла в нем, заставила вскочить и маятником засновать из угла в
  угол.
   - Ишь ты, она, видите ли, сомневается! Дура несчастная! Да я, может быть,
  самый порядочный