же уткнулось в
  алюминиевую, пахнущую бензином ручку канистры. Егор не отключился сразу.
  Последней его мыслью была грусть о потерянных деньгах, документах и машине,
  не считая разбитых губ и шишки на затылке, - грабили в России всегда
  основательно, как полагается, дочиста. По крайней мере, он сам всегда
  поступал именно так.
   ... Очнулся он не в кустах и не на асфальте, как рассчитывал, а на полу в
  какой-то темной комнате. Сразу все вспомнил, и тут же затылок пронзила
  резкая боль. Он поморщился и осторожно потрогал рукой ушибленное место -
  шишка была гораздо больше, чем он предполагал. Егор сел и осмотрелся,
  насколько это было возможно в темноте, пока глаза еще не привыкли к мраку.
  Бандиты даже не связали его, наивные, полагая, что он какой-нибудь слабак из
  маменькиных московских сыночков богатеньких родителей. "Ну, сволочи, сейчас
  я вам покажу!"
   Кругом стояла полная тишина и тьма - где здесь окна, а где двери, свет
  ниоткуда не пробивался, и лишь контуры какой-то мебели слабо темнели у
  противоположной стены. Он понял, что в комнате один, и стал понемногу
  успокаиваться, радуясь, что есть время обдумать свои дальнейшие действия и
  собраться с силами. Но когда шум в голове несколько поутих, волосы начали
  медленно вздыматься в полной тишине явственно слышалось чье-то сиплое
  дыхание. Кто-то или что-то находилось прямо за ним и сопело ему в затылок.
  Дрожь пробежала по всему его телу, и он застыл. Темнота, казалось, давила на
  него