авив свою
  хозяйку на растерзание взбешенному парню.
   - Говори, стерва старая! - процедил он, занося над ней пудовый кулак.
   Та, видимо, потеряв дар речи, только скосила глазки в сторону справа от
  себя.
   - То-то же! - рявкнул он. - И чтоб ни звука.
   Бочком, бочком, чтобы не выпускать из виду коварных, в чем он не
  сомневался, бабок, он подошел к обитой дерматином двери и дернул за ручку. В
  той комнате тоже горел свет, а на железной кровати у стены мирно посапывал
  тот самый добросердечный лысый дядька, что так щедро поделился с ним
  бензином. Идиллия мирного сна насторожила Егора. Что это: беспечность
  уверенных в надежности психологического барьера людей или очередная ловушка?
  Осмотревшись и никого больше не увидев, он подошел к спящему и, не
  церемонясь, разбудил его, сломав тому ловким движением мизинец на руке. Тот
  сразу же открыл глаза, недоуменно посмотрел на него, а потом взвыл,
  схватившись за поврежденную конечность. Недолго думая Егор заткнул ему рот
  крепким ударом кулака. Дядя послушно замолк, занявшись выплевыванием выбитых
  зубов вместе с кровью на подушку.
   - Где ваш главный? - опять спросил Егор, схватив его за грудки. - И лучше
  говори сразу - у меня нет времени на уговоры. Ну?!
   - Ну, я главный, - прошамкал тот, не глядя ему в глаза. - Что дальше?
   - Врешь, гад! У тебя голос другой! - затряс его Егор. - В последний раз
  спрашиваю: где он?
   Чтобы доказать, что не бросает слов на ветер, он стал выдавливать
  большими