одновременно и фартуком, и полотенцем, и вечерним платьем. Егор опустился
  перед разобранным движком мотоцикла и стал наблюдать за работой измазанного
  мазутом хозяина, который ковырялся в коробке передач.
   - Что, шестеренка полетела? - посочувствовал он.
   Тот удивленно посмотрел на него и тут же взорвался:
   - Какая, на хрен, шестеренка! Тут вообще ничего целого не осталось!
  Заколебался уже ремонтировать этот гроб! Провалился бы он в навоз! Сгнил уже
  весь давно...
   Видать, и в самом деле мотоцикл уже порядком надоел мужику за долгие
  годы, проведенные над ним. А что делать? Ездить на чем-то надо. Егор
  вздохнул, скосил глаза на улицу, увидел, что преследователи все еще сидят в
  машине, и быстро заговорил:
   - Хочешь, отдам тебе свою тачку? Не смотри на меня так - глаза выпадут. И
  рот закрой. Я вполне серьезно. Видишь, "жигуленок" стоит у того дома через
  улицу? Если ты поможешь мне избавиться от них, то считай, что тачка уже
  твоя. Не перебивай, у меня нет времени. Поверь, такое, может, раз в жизни
  случается. Меня загнали в угол, и, чтобы выпутаться, я ничего не пожалею,
  тем более машины. Не оглядывайся ты на них!
   - Вот ваша водичка, пейте, - услышал он голос женщины за спиной.
   - Пошла ты со своей водичкой! - рявкнул на нее муж. - Изыди в хату! И
  цыть мне.
   Егор услышал, как она со вздохом выплеснула воду на землю и отошла. Он
  снова заговорил:
   - Эти люди очень опасны. Я не знаю, кто они такие. Может, прибьют тебя и
  твою жену, но это уже