ся, коль спешишь, - командовала бабуля, сидя на
  табуретке. - А ты, милок, иди себе. Часа на два-три, думаю, меня хватит, а
  потом не обессудь - силы мои уже не те, что прежде. И остерегайся того,
  главного, не вставай на его пути. Он тебя крепко попортить может, потом до
  конца дней не очухаешься. Не пойму только, почему они тебя своей силой не
  трогают, а в живую ловят? Оне ж могут на тебя такой туман навесть, что ты
  сам к ним прибежишь как миленький. Ты, часом, не скрываешь что? Поделись,
  может, помогу чем.
   Пока Люба состригала ему волосы с головы и ноготь с пальца ноги, а
  Николай раскочегаривал газовую печь, Егор решил все рассказать, чтобы хоть
  что-то узнать о том, что с ним происходит. Он не стал называть никаких имен,
  чтобы не подводить Светлану, а просто сказал:
   - Мне доверили душу на хранение, а эти люди хотят ее отобрать. Не знаю,
  может ли такое быть, но мне объяснили так.
   Соседи, сидевшие за столом, открыли рты, внимательно все слушая, но не
  вмешиваясь в разговор, а хозяева так и застыли на месте, услышав его слова.
  Бабка тоже нахмурилась и тяжело вздохнула:
   - Теперь ясно, чей страх и сила в тебе. Ты хоть знаешь, сердешный, что
  это все означает?
   - Понятия не имею.
   - Так зачем же тогда связывался, коль не знаешь? - укоризненно спросила
  бабка, с жалостью глядя на него. - С темной силой ты связался, парень, в
  страшную игру тебя затянули, из которой нормальным уже не выберешься. Где ж
  твоя головушка была? Ведомо ли тебе, что по земле