- А вы, собственно, кто будете? - строго спросил следователь.
   - Григорием меня зовут. Я жил здеся когда-то, - прошамкал старик. - Хожу
  вот сюда иногда, присматриваю, как бы чего не утянули. Народ нынче шальной
  пошел.
   - Против такого народа, дед, с пулеметом ходить нужно, а не с палкой, -
  усмехнулся Игорь. - А то они и вас вместе с этой часовней утащат.
   - Кому я нужен такой старый, - он заулыбался, обнажив пустые десны - Мне
  уж девяносто семь годков, почитай, стукнуло.
   - Хорошо сохранились, - с улыбкой заметила Ольга и перешла к делу. -
  Скажите, дедушка, вы где сейчас живете?
   - Там, в Лыткарино, - дед махнул рукой за спину. - Как родился, так и
  живу. А раньше здесь усадьба была. Вон видите, - он кивнул на развалины
  внизу около леса, - это все, что от нее осталось. После революции люди
  сожгли, - он вздохнул, горестно покачав головой - Да и я сам тоже жег со
  всеми. Молодой ишшо был, глупый, не понимал, что добро народное уничтожаю.
   - А часовню почему не сожгли? - спросил Игорь.
   - Побоялись, что бог накажет, - пояснил дед, глядя на часовню. - Сломать
  не сломали, а молиться все равно в ней не молились - такая тогда политика
  партии была. Так она и стояла здеся, брошенная, покуда новая власть не
  пришла и все церкви заново не отстроила. Эту вот молельню тоже покрасили,
  внутри все прибрали, иконки повесили, крест новый справили, табличку
  присобачили - лучше прежней стала. Только люди все равно сюда не ходят.
   - Что ж так?