отором
  вообще живого места не осталось. Ну, похоронили ее всем миром, поплакали, а
  Федор начал горькую пить. Потом его стали часто вместе с барыней видеть: то
  он ее в повозке в город сопровождает, то она его в свои покои вызовет, и они
  там часами о чем-то беседуют - в общем, никто не знает как, но охмурила она
  парня. Говорили, будто пообещала ему все свое состояние отписать, если он на
  ней женится. А Федька хоть и тосковал по своей Василисе, но далеко не дурак
  был, смекнул, видать, что барыня долго не протянет, да и решил моментом
  воспользоваться. Согласился, короче, под венец с ней пойти, и Наталья во
  всеуслышанье об этом объявила. Ходила такая довольная, счастливая,
  подобрела, даже работников своих пороть перестала, а то раньше все самолично
  норовила человека кнутом по лицу или спине перетянуть. - Старик почесал
  плечо - У меня до сих пор шрам остался, как она меня однажды стеганула - За
  что? - участливо спросила Ольга.
   - А ни за что, просто так, - ухмыльнулся дед. - Под руку подвернулся - Да
  уж, - покачал головой Игорь, - профсоюза на нее не хватало.
   - Не мешайте, Корешков, - строго посмотрел на него следователь, и старик
  продолжил - Свадьбу играли летом тут же, в усадьбе. Гости понаехали со всего
  уезда, родственники из Москвы прибыли. Пригласили попа, который должен был
  их обвенчать прямо тут, но тот заболел и послали за другим. А пока ждали,
  сели за стол в светлой горнице и начали свадьбу гулять - дело-то ведь,
  считай, решенное было. Невеста