овала о вмешательстве в их жизни потусторонней силы. Насте было
  глубоко наплевать на причины, состарившие ее, главное - найти средство,
  которое помогло бы ей стать прежней.
   - Я не пойму, - говорил Володя, - вы хотите сказать, что какая-то
  сумасшедшая старуха, убитая в начале века, вдруг стала привидением, проникла
  в свадебные снимки и убила моих друзей? Но это же полный абсурд.
   - А мое лицо - не абсурд? - с горечью спросила Настя. - В этом явно
  что-то есть. Помнишь, ты сам говорил, что это я на фотографии, только через
  шестьдесят лет?
   - Не помню, - буркнул Володя.
   - Зато я помню, - встрял Игорь. - Ты пойми, если даже следователь из
  милиции, прожженный прагматик, поверил во все это, то тебе, как говорится,
  сам бог велел. Я уверен, что Настино несчастье - результат деятельности этой
  зловредной старухи. И кровь у нее течет из того места, куда жених невесте
  топор всадил.
   - Да, Владимир, - мягко поддержала его Ольга, - нельзя так огульно все
  отрицать. Наши друзья умерли очень странно и неожиданно, сразу после того,
  как увидели фотографии.
   - Мы тоже видели, однако с нами ничего не случилось, - уперся рогом
  многоборец.
   - Это с тобой ничего не случилось, - зло бросила Настя. - А я уверена,
  что это старуха меня так наказала за то, что я ее страшилищем обзывала.
  Олега с Костей убила, а меня заживо, считай, похоронила. Нужно поехать в эту
  часовню, поймать ее и заставить вернуть мне мое лицо.
   - Легко сказать, но трудно сделать,