ро исчезла. Такие вот дела, Олежек. Никто не знает, кто она такая,
  откуда взялась на фотографии и зачем туда вообще влезла. Может, ты что-то
  подскажешь? Ты же у нас теперь этот, как его, экстрасенс, туды его в качель.
   - Если это не шутка, значит, все может быть очень серьезно, - нахмурился
  Олег.
   - Вот и я тоже Володьке об этом говорил. Но он не поверил.
   - Я тоже не верю. У тебя только одна такая фотка?
   - Нет, пять кадров получилось. Все остальные пленки оказались
  засвеченными. Только Володьке об этом не говори.
   - Не скажу. И что, все пять кадров с этой старухой?
   - Именно так, все пять, только в разных ракурсах. Должен тебя
  предупредить, что фотография начинает нагреваться в руках того, кто нехорошо
  отзывается об этой старухе.
   - Иди ты.
   - Сам проверь. К тому же выражение лица у старухи иногда меняется, словно
  она слышит, что о ней говорят.
   - Да, похоже, ты сильно перебрал, дружок, - сочувственно проговорил Олег.
  - Завязывал бы ты с этим гиблым делом, пока белая горячка не началась. Хотя,
  мне кажется, что она уже началась.
   - Кто, белая горячка? - с горечью спросил Игорь. - Ошибаешься, братан, я
  в полной норме и с головой у меня все в порядке, черти по углам не хрюкают и
  по шторам не ползают.
   - Конечно, у тебя ведь и штор-то нет, - усмехнулся Олег. - Ладно,
  Корешок, ложись спать, а я пойду еще раз гляну на эту старушку. Если что-то
  интересное узнаю - позвоню.
   - Только поаккуратней там, прошу тебя. От этой старухи