или мужчины. Они о чем-то
  переговаривались между собой, но он не слышал их голосов. Затем кадр
  сменился другим, более отчетливым, появился длинный стол в какой-то тесной
  комнате, уставленный яствами. По бокам сидели люди и что-то кричали, держа в
  поднятых руках бокалы и глядя прямо на Олега. По артикуляции их губ он
  догадался, что они все выкрикивают одно слово: "Горько!" Не успел он
  обрадоваться этому открытию, как в голове возникла уже другая картина.
  Какой-то мужчина в старинной белой косоворотке, с перекошенным от злости
  лицом медленно приближался к нему, держа двумя руками большой топор. Вот он
  что-то сказал, сверкнув глазами, и занес свое страшное орудие над Олегом. Он
  обхватил голову руками, громко вскрикнул и открыл глаза. В комнате все было
  по-прежнему, тикали настенные часы в тишине, фотография, выпавшая из рук,
  лежала на полу. Он не знал, связаны ли они со старухой на снимке или это
  были какие-то случайные сцены из его прошлой жизни, но на всякий случай
  открыл свою тетрадь и старательно записал в нее все, что удалось так ясно
  увидеть.
   Затем поднял фотографию и продолжил исследования. Теперь ему казалось,
  что бабка смотрит на него с удивлением. Решив, что это обычный обман зрения,
  Олег, памятуя Игоревы слова, стал проверять снимок на разогрев, Положил его
  перед собой на стол и, глядя старухе в глаза, со всей издевкой, на какую был
  способен, проговорил:
   - Ну и рожа у тебя, бабка. Краше в гроб кладут. Твоими космами