ицы подметать. Будь у меня такой шнобель, как у тебя, я бы давно
  повесился, страшилище ты несуразное. Тьфу на тебя!
   С этими словами он взял и на самом деле плюнул на фотографию, прямо в
  лицо старухе. Слюна внезапно запузырилась и зашипела, как на раскаленной
  сковородке. Олег испуганно отпрянул.
   - Ни хрена себе! - ошарашенно произнес он вслух, не отрывая глаз от
  быстро испаряющегося своего плевка.
   Помусолив во рту палец, он осторожно тыкнул им в уголок снимка, и сразу
  же раздалось шипение, будто он дотронулся до включенного утюга. Сомнений
  быть не могло: бумага каким-то непостижимым образом реагировала на
  оскорбления. Когда слюна полностью исчезла, не оставив ни малейшего следа,
  он увидел лицо старухи. Оно словно почернело от горя, еще больше осунулось,
  морщины стали глубже, скулы заострились, губы превратились в едва различимую
  полоску, а глаза полыхали такой лютой ненавистью, что Олег вздрогнул от
  пронзившего все его тело безотчетного страха. Но он быстро взял себя в руки,
  убеждая, что всему этому есть какое-то разумное объяснение. Например,
  фотобумага могла обладать какими-то странными свойствами и начинала
  нагреваться при попадании на нее жидкости. Правда, непонятно тогда, почему
  лицо старухи так изменилось, словно кто-то взял и перерисовал ее портрет. И
  самое главное, почему она вызывает в нем такие сильные чувства? Может, от
  нее исходят какие-то вредоносные излучения, воздействующие на человеческую
  психику?