тогда морду набил, что ли?
   - Мне в лом, - вяло протянул Костя. - Позвони сама.
   - Так я и думала. - Вздохнув, она отложила снимок, встала с кровати и
  голая, босиком пошлепала по паркету в другую комнату, где находился телефон.
   Костя взял с прикроватной тумбочки сигарету, закурил и, подняв
  фотографию, начал ее изучать, пытаясь понять, что хотел сообщить ему Олег,
  находясь в столь необычном для него возбужденном состоянии. Старуха
  выжидающе смотрела на него своими глубоко посаженными глазами, и Косте
  почему-то стало не по себе. Он поежился, сделал глубокую затяжку и выпустил
  дым прямо в глаза старухе. На какое-то мгновение ему вдруг показалось, что
  она моргнула, но он тут же отбросил от себя столь нелепую мысль. Не зная
  зачем, он стал вспоминать фамилию, которую назвал ему Олег. Беззвучно шевеля
  губами, Костя начал перебирать все возможные вариации с коробками и прочей
  упаковочной тарой, но ничего не получалось, пока вдруг не вспомнил, что в
  первый момент фамилия ассоциировалась у него не с коробками, а с теми, кто
  их носит, или с чем-то в этом роде. И сразу же в голове четко прозвенела
  нужная фамилия.
   - Коробейникова - вот ты кто, - удовлетворенно проговорил он. - Точно,
  Наталья Коробейникова.
   В тот же миг фотография в его руке загорелась ярким пламенем, словно ее
  облили бензином и подожгли. Вскрикнув, Костя выронил ее на шелковый
  пододеяльник, тот сразу занялся огнем, а вместе с ним вспыхнула, как порох,
  набитая