и велел Сычину удалиться и толкнул дверь. Увидев его
  форменную шинель и фуражку, из-за стола медленно поднялась тучная, высокая
  женщина с отекшим морщинистым лицом. Бледно-голубые глаза ее с тревогой
  смотрели на полицейского.
   -- Сударыня, я являюсь квартальным надзирателем данного района. Фамилия
  моя Обухов, Михаил Львович. С кем имею честь?
   -- Соболевская, Елена Леонидовна, -- женщина говорила все тем же слабым,
  болезненным голосом. Было видно, что она хотела добавить что-то еще, но
  как-то смешалась и умолкла.
   Обухов удивился, что дама не назвалась никаким чином. Обычно вдовы, а
  квартальный ни минуты не сомневался, что, несмотря на отсутствие на левой
  руке кольца, стоящая перед ним женщина вдова, называются чином, в коем
  служил ее покойный муж. "Коллежская секретарша" или "майорша". Люди более
  скромного сословия именовались мещанками. Но в Соболевской чувствовалась
  дворянская стать, и это молчание его удивило.
   -- Присядьте, сударыня, я знаю, у вас больные ноги, -- милостливо
  разрешил Михаил Львович. После этого он продолжил разговор более официальным
  тоном.
   -- По каким делам находитесь в столице?
   -- Я приехала из Тобольска с ходатайством о предоставлении мне пенсии по
  поводу погибшего в Крымскую кампанию сына, -- заученным тоном отозвалась
  женщина.
   -- Ваш сын находился в Севастополе? -- слегка смягчив голос, спросил
  квартальный.
   -- Нет, он сражался в войсках светлейшего князя Меньшикова. Погиб в бою.