банка, -- пояснила Соболевская.
   Обухов удивился.
   "В такие места обычно отправляют за провинность. Карьера явно шла вниз.
  И зачем она хлопочет о пенсии за сына, ведь банкир даже в Тобольске как
  минимум на два чина выше в табели о рангах, чем поручик артиллерии? У его
  семьи и пенсия должна быть выше."
   -- Мой муж умер в пятидесятом году, -- как-то поспешно добавила женщина,
  и это отнюдь не развеяло недоумения Обухова.
   -- Меня заинтересовала эта вещичка, -- квартальный надзиратель покрутил в
  пальцах монету. -- Ваше счастье, что она попала именно ко мне. Любой другой
  полицейский чин просто бы завел дознание по столь необычному случаю. А оно
  могло кончиться плохо, вплоть до заведения дела о распространении фальшивых
  государственных знаков.
   Обухов значительно посмотрел на вдову. Соболевская явно растерялась,
  лицо ее побледнело. Она никак не думала, что дело может повернуться подобным
  образом. Как раз на такую реакцию и рассчитывал чрезвычайно опытный в
  психологии квартальный. Сделав традиционных два шага влево и вернувшись на
  место, он нанес свой главный удар:
   -- Я могу предложить вам за эту монету тридцать рублей ассигнациями.
   -- Всего лишь?! -- вырвалось из уст вдовы. -- Но Алеша говорил, что она
  стоит гораздо больше. Я рассчитывала ее продать хотя бы рублей за... триста.
   Обухов засмеялся. Делал он это тяжело, равномерно. У квартального даже
  лицо побагровело, перед глазами поплыли яркие извивающиеся светлячки, в
  голову ударил