му номиналу. Удивило квартального, что на гурте монеты также
  присутствовала соответствующая надпись. В купленном у той же вдовы
  Косинского каталоге Шуберта про это ничего не было сказано. Но вглядываясь в
  четко прорисованный профиль Константина, изображение орла, расположение цифр
  и букв, Обухов снова и снова убеждался, что это подлинник, а не кустарная
  подделка. За этим рублевиком явно просматривался Санкт-Петербургский
  монетный двор.
   Отложив, наконец, монету в сторону, Михаил Львович откинулся на спинку
  стула и довольно улыбнулся. Приятное ощущение редкой удачи переполнило его
  душу благостной расслабленностью.
   "Жалко, что поляк не дожил до этого дня, -- подумал полицейский о
  Косинском. -- Вот бы я утер ему нос. Впрочем, я и так перекупил его
  коллекцию. Тридцать старинных монет за пятьдесят рублей, весьма по-божески.
  Надо бы еще навести справки про этих Соболевских -- нет ли тут какого
  подвоха".
   В архив он сумел выбраться лишь через три дня. Подвернулась
  необходимость навести справки об одном попе-расстриге из Тобольска,
  задержанном в трактире за редкостное буйство с членовредительством. В этот
  же запрос Обухов вписал и Соболевского, а зная о сроках прохождения подобных
  бумаг в канцеляриях, квартальный в архив отправился сам. Имел он там
  кое-каких старых знакомых, так что тем же вечером опять у себя на квартире
  Обухов перечитывал полученную справку: "Коллежский асессор Соболевский А.А.
  за