режнему со злостью и отчаянием: они, все те, кто вокруг, -- они
  виноваты в том, что он сотворил. Его вынудили поступить именно так. Но тогда
  какого же черта ему снится эта кровавая ересь?
   В подобных раздумьях он поднялся со всеми на виадук. Уже ступив на
  лестницу, ведущую вниз, Силин очнулся от своих раздумий и увидел две пары
  глаз, направленных персонально на него. Принадлежали эти глаза двум молодым
  парням, одетым в сизые милицейские шинели. Нумизмата мгновенно пронзило
  жуткое подозрение, что ждут они именно его. Правда, иногда оба милиционера
  поглядывали по сторонам, провожая взглядами наиболее симпатичных девчонок,
  но глаза их неизменно возвращались к Силину. А тот шел все медленней и
  медленней. Толпа обтекала его со всех сторон, подобно воде в горном ручье,
  обтачивающей упавший туда валун. Каждая ступенька вниз давалась ему с
  трудом, тело словно задеревенело и не желало двигаться. Правая рука Михаила
  касалась кармана, где по-прежнему лежал пистолет, но у него даже не
  возникало мысли воспользоваться им, настолько его парализовал подступивший
  страх.
   Михаил старался не смотреть на стражей порядка, но получалось все
  наоборот. Вот один из них поглубже затянулся сигаретой и бросил окурок в
  урну. До них оставалось не более двух метров, каких-то пять ступенек.
   "Сейчас начнется," -- подумал Силин. Но вместо этого милиционер взглянул
  на часы и сказал своего напарнику:
   -- Пошли, Петро, наше время вышло.
   Остановившись у