экскурсантов! Он просто обволакивал
  человека своим обаянием, вниманием и заинтересованностью, сам напрашивался в
  эксперты, выспрашивал адрес, возможность прийти в удобное время. В
  назначенный час Зубанов появлялся на пороге всегда оживленный, веселый, с
  блеском в глазах и на элегантной лысине.
   Если объектом внимания была женщина, тем более незамужняя, то он
  приходил с букетом цветов летом и с шоколадкой в кармане зимой. Что бы ни
  представили хозяева -- старинную книгу без обложки или последнюю чашку
  некогда грандиозного чайного сервиза фабрики Кузнецовых, -- любую вещь
  Зубанов встречал с восторгом. Он с благоговением перелистывал потрепанные
  пожелтевшие листы, рассматривал на свет тончайший молочный фарфор, сквозь
  который было видно даже, как плещется внутри чашки жидкость. При этом он
  действительно много рассказывал хозяевам о данном предмете, и у тех
  возникало естественное желание узнать рыночную стоимость вещицы.
   Здесь Юрий Пахомович разыгрывал целый спектакль. Он по новой
  перелистывал книгу, всматривался через лупу в клеймо фабрики изготовителя,
  щелкал ногтем по фарфору, вслушиваясь, нет ли скрытых дефектов, долго и
  пристально вглядывался в подписи художников на картине, ковырял пальцем
  заднюю сторону иконы, а потом со вздохом заявлял владельцам что-нибудь
  неутешительное:
   -- Увы, если бы у книги присутствовали все листы... Увы, если бы
  сохранилась не одна, а хотя бы две чашки... Увы,