сейчас и младший сел на иглу. Она известнейший хирург, сотни
  людей ей обязаны жизнью, а мы ничем не можем ей помочь! Это как гидра, на
  переменах в школах уже давно курят не сигареты, а анашу. А я ничего не могу
  сделать, потому что они подыхать будут, но не дадут показаний на ту сволочь,
  которая их посадила на иглу! Бассейн закрыт, хоккейные коробки растащили на
  дрова, в городе осталось два кинотеатра, и три дискотеки -- эти рассадники
  заразы! А вы тут... со своим железом!
   Филиппову наконец удалось взять себя в руки. Он отвел взгляд в сторону,
  на лысине следователя выступил пот, он отдувался, как после длительного
  забега.
   На минуту в комнате воцарилась тишина, Силин сидел бледный -- в отличие
  от Филиппова от гнева он не краснел, а покрывался белыми пятнами, и судорога
  сдавливала горло так, что Михаил не мог издать ни звука. Наконец он открыл
  рот, словно пытаясь что-то сказать, но раздумал и, резко поднявшись со
  стула, быстрым шагом вышел из кабинета.
   "Ну вот, побежал жаловаться, -- меланхолично подумал Филиппов, вытирая
  носовым платком с лысины пот. -- Теперь жди неприятностей".
   При этом он заранее морщился от предчувствия грядущих нервотрепок. В
  предчувствии он не ошибся, только неприятности для следователя оказались
  совсем другого рода, нежели он предполагал.
  3. НУМИЗМАТ.
   Ни к какому начальству Михаил Силин не пошел. Он понял, что все его
  попытки "разбудить" следствие тщетны и бесполезны. Из милиции он прямиком
  направился домой.