дя в этот день не было, но серые тучи по-прежнему
  властвовали на небе, и эта сырая, мрачная погода как нельзя более
  соответствовала состоянию души Михаила. Чувство беспомощности и бессилия
  перемешивалось у него в душе с клокочущей яростью, жуткими спазмами
  сжимающими горло до такой степени, что порой ему было трудно дышать.
   Силин, не разбирая дороги, шел прямо по лужам, щедро разбросанным по
  странным российским тротуарам, не предохраняющим от грязи, а наоборот,
  заботливо собирающим ее. Лицо Нумизмата сейчас походило на маску гнева,
  только эта маска непрерывно дергалась уголками губ, век, искривлялась
  волчьим оскалом рта. Одна из женщин, попавших ему навстречу, даже
  шарахнулась в сторону, испугавшись странного, несуразного прохожего.
   -- У, летит как ошалелый! Совсем под ноги не смотрит, -- пробормотала
  она, разглядывая свое пальто, запачканное брызгами из-под сапог Нумизмата.
   А Силин, даже придя домой, не мог успокоиться. Он ходил и ходил из угла
  в угол своей длинной комнаты, мысленно продолжая спорить со следователем.
  Для того коллекция Силина казалась пустой забавой, как говорят -- хобби.
  Михаил терпеть не мог этого слова. Для Силина это была жизнь. Он родился,
  чтобы стать Нумизматом. Да, он учился в обычной советской школе, служил в
  армии, долгое время работал на заводе, а последнее время строил дома для
  "новых русских армян". Но все добываемые материальные средства и свободное
  время Михаил посвящал