, он
  начал привыкать к крови и смерти. Единственное, что подумал про Зубанова
  Нумизмат: "Так ему и надо, подонку с мягкими ручками. Знал ведь, что
  ворованное, и молчал!"
   Потом он вспомнил сказанные антикваром слова, дождался нужного автобуса
  и поехал на ипподром.
   Это заведение, притон азартных и денежных людей, находилось на самой
  окраине города, дальше начинался уже лес, пригородный, нещадно захламленный,
  но все-таки хоть немного спасавший Железногорск от жуткого дыхания
  металлургических заводов.
   Нужный ему дом Михаил увидел сразу. Во-первых, рядом с ипподромом он
  был один, во-вторых, лет пять назад про него очень много писали в местной
  прессе. Выстроил его еще в восьмидесятых годах первый секретарь обкома.
  Большой любитель лошадей и заядлый игрок, он наблюдал за забегами прямо с
  балкона третьего этажа, а ставки делал по телефону. С падением
  коммунистического режима особняк у него отобрали. Много злословили о
  пагубных привычках бывшего партийного босса, а теперь свершилась
  справедливость: особняк достался истинным хозяевам новой жизни -- бандитам.
   Раздумывая о превратностях судьбы, Силин долго шагал в обход длинного
  забора ипподрома, затем зашел подальше в лес и только потом начал
  подкрадываться к белоснежной трехэтажной громаде. Лес уже сбросил свою
  листву, и Нумизмату пришлось остановиться метрах в ста от дома. Отсюда мало
  что можно было разглядеть, но ближе подходить он опасался.