то был
  не обычный оптовый рынок с дешевым барахлом из Китая или Турции. Длинным
  рядком выстроились машины, где за стеклами надрывались в лае колли и
  сенбернары, бультерьеры и доги. За рядом собак стояли владельцы породистых
  кошек со своим очаровательным товаром в плетеных корзинках. Ну а дальше уже
  кишел народ с самым разнообразным "зверьем": попугайчиками, хомячками,
  рыбками. Тут же продавалось всякое подспорье для этих живых человеческих
  забав: клетки и аквариумы, ошейники и шампуни, птичий корм и искусственные
  кости.
   Вторую половину площади занимали книжные развалы, ну а как раз между
  ними толпился народ, уже хорошо знакомый Силину: продавцы монет, медалей,
  залежалого антиквариата, икон и просто старинного барахла. Отдельно стояли
  со своими полотнами художники, неодобрительно поглядывающие на небо, снова
  грозившее дождем.
   Силин с полчаса толкался среди народа, прикидывая по конъюнктуре рынка,
  что он сможет продать сегодня подороже. После всех раздумий Михаил решил
  остановиться на медалях, в этой области у него конкурентов почти не
  оказалось. Силин присматривал место, где встать, когда неожиданно столкнулся
  с мужиком, одетым в брезентовую рыбацкую робу и держащим в руках половинку
  большого морского бинокля.
   -- Это что у тебя такое? -- спросил Михаил, кивая на изрядно потертый
  оптический раритет.
   Мужик с цветом лица под стать серому осеннему небу и закатывающимися от
  похмельного синдрома глазами с трудом, но оживился.