подъезд трехэтажного старинного
  здания на противоположной стороне улицы. Поднявшись на лесничную клетку
  между вторым и третьим этажами он осторожно выглянул наружу и убедился, что
  все осталось по-прежнему, его демарш никого не встревожил.
   Прошло еще сорок минут, лишь затем Силин увидел, как открылись дверцы
  машины и появились двое коренастых, плотного сложения парней. Один из них
  остался на крыльце дома, второй прошел в подъезд. Вскоре он вернулся, но не
  один, а с высоким худощавым человеком. Тут Нумизмат вспомнил, что в сумке
  лежит бинокль, но, пока он лихорадочно возился с молнией, трое на другой
  стороне дороги подошли к машине. Худощавый остановился и коротко махнул
  кому-то наверх рукой. Силин лишь заметил, как колыхнулся в одном из окон
  четвертого этажа белоснежный тюль. Рука, задернувшая штору, явно
  принадлежала женщине.
   Это было уже кое-что. Михаил не сомневался, что нужный ему человек рано
  или поздно вернется в этот дом. Оставалось только ждать.
  ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ
   Андриенко.
   "Я, Андриенко Александр Фомич, профессор Санкт-Петербургского
  университета..."
   В тот воскресный день профессор, как всегда, с утра работал в своем
  кабинете. С тех пор как умерла жена Александр Фомич стал истинным
  анахоретом. В прежние времена Варвара Никитична непременно бы вытащила его
  или в церковь, или в гости к многочисленной родне. И хотя Андриенко обожал
  свою жену -- все-таки прожили вместе тридцать лет, -- спустя год